sakura (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS] (RU)

001
Источник: BARKS.jp
Интервью: Reiko Arakawa
Перевод: Hotaru Filth
Описание: Персональное интервью Сакуры для BARKS по случаю выхода нового альбома gibkiy gibkiy gibkiy “In incontinence”.

– Что вы хотели донести в этом альбоме? Какие чувства вложили в “In incontinence”?
sakura: Предудыщий “Fujouri shugeki” был, безусловно, нашим первым альбомом, но по содержанию… Хоть мы с Казу и выкладывались по полной, он больше походил на альбом highfashionparalyze, где играли Казума и айе, только в версии с группой. В прошлом году мы отправились в тур с тем первым альбомом, а также выступали на “PARTY ZOO ~Ken Entwines Naughty stars~”, организованном Кеном (L’Arc-en-Ciel), имея возможность опробовать разные сцены. После этого нам захотелось писать больше песен и записать свой альбом, уже как группа. Конечно, это второй альбом gibkiy gibkiy gibkiy, но, в каком-то смысле, первый наш альбом как группы. Уже многие его послушали и сказали, что сейчас мы звучим очень цепляюще.
– С этим я согласна.
sakura: И это так. Так и задумывалось. Я изначально в хорошем смысле хотел, чтоб Казума звучал не как экс-Merry Go Round или в подобном духе, а был просто самим собой.
– Хотели избавить его от образа Казумы из Merry Go Round?
sakura: Ну, не избавить. Этот его образ неоспорим. Просто, чем выставлять на передний план тот его образ, к которому все и так готовы, лучше показать некую смесь его старого опыта, и Казумы нынешнего, настоящего, который уже переступил тот рубеж. Как и с прошлым альбомом, я занимался и записью, и сведением каждой партии… Хоть песни преимущественно и двигаются в привычном направлении, я очень вмешивался в процесс их записи. Говорил, например, что хочу, чтоб лирику было слышно лучше, вносил предложения в написание мелодии. В этот раз лирика показывает, что мы стали группой. Хоть это по сути слова Казумы, в том мире присутствуем и мы с айе и Казу. Это слова, которые представляют нас четверых. И поскольку эта лирика ценна тем, что мы делили то время вместе, как группа, то я хотел, чтоб она четче передавали смысл.
– Понимаю.
sakura: Лирика, которая в итоге получилась, это уже не лирика Казумы из Merry Go Round или highfashionparalyze, а лирика Казумы из gibkiy gibkiy gibkiy, правда ведь? Только одна песня, “Tougai, magai”, осталась еще с записей highfashionparalyze и может немного отличаться по смыслу. Но все остальные песни были написаны уже после образования gibkiy gibkiy gibkiy, как результат нашего совместно затраченного времени. В этом и была большая разница, и это я хотел передать. Чувствовал в этом свой долг.
– Вы в группе не только ударник, но и, в более широком смысле, наставник. Как вы думали преподносить gibkiy gibkiy gibkiy?
sakura: Я боялся, что, делая слишком явный акцент на страхе, песни станут более авангардными и сложными, что может быть в минус группе. Мы можем сколько угодно показывать такую свою сторону, основываясь на нашем жизненном пути, опыте, возрасте, предпочтениях. Если, напротив, смотреть с моей стороны как ударника, то в предыдущем альбоме у меня были более нетипичные для рока ударные.
– Да.
sakura: В этот же раз в моей игре больше совершенно обычных моментов. Хотя с точки зрения других ударников я вроде бы делаю и некоторые технические штуки. Но я не пытаюсь делать ничего сверх того, что нужно для составления композиции.
– Хорошо, что есть Казума, который позволяет Вам думать над этим так глубоко.
sakura: Мы давно друг друга знаем. Впервые встретились еще в подростковом возрасте.
– В подростковом возрасте?
sakura: В Окадзаки CAM HALL.
– Это было еще до Вашего участия в L’Arc-en-Ciel?
sakura: Задолго до того. В музыке мы с Казумой оба были представителями одного поколения, и оба были в тени. У нас схожие источники вдохновения, взгляды и ценности. Когда я играл с Кеном в S.O.A.P. (SONS OF ALL PUSSYS), у нас был совместный лайв с Merry Go Round, а когда мы с айе ездили в Нагоя c THE MADCAP LAUGHS, Казума тоже к нам приходил. И когда я был временным ударником у Creature Creature, то тоже часто виделись. Так что в моей музыкальной жизни Казума всегда был в поле моего зрения.
– Давний друг из одного поколения.
sakura: Пока мы не играли вместе, я мог наблюдать за его жизнью и ценностями лишь со стороны, но когда мы стали играть в одной группе… Я понял, что он меня ценит, и для меня это большая честь. Я даже стал думать, смог бы я еще больше раскрыть его людям? У него есть своя харизма, ему все поклоняются, но, я думал, именно поэтому многие так и не смогли понять, какой он на самом деле.
– Понимаю.
sakura: Были времена, когда он казался неприступным, но с тех пор много воды утекло, и когда мы начали играть вместе, мне показалось, что он был не против, чтоб я приблизился. Я почувствовал это во время нашего тура с первым альбомом. Мы ходили выпить вдвоем и говорили о всяком разном.
– Определенно, в Казуме чувствуется аура неприступности.
sakura: Когда я был гостем у highfashionparalyze в первый раз, он сказал: “Давайте сыграем вместе снова”. С его слов, играть со мной было “комфортно”.
– Вот как сказал.
sakura: Потому я твердо убежден, что он меня ценит. Имею в виду, он не смотрит на меня свысока, а относится как к товарищу. Потому я тоже хочу соответствовать.
– Понимаю.
sakura: Конечно же, я уважаю Казуму как певца, музыканта, но в то же время я очень уважаю его и как исполнителя, как артиста. Это я и хочу донести. Потому и думаю так.
– Вы недавно говорили, что на первом альбоме играете более нетипично в плане ударных.
sakura: Но в этот раз я ведь играю больше типично и 8-битно?
– Когда вы говорите “типично”, сложно определить, в чем эта типичность.
sakura: Много фраз, которые мы уже привыкли слышать в музыке других групп, наверное? Принципиальная разница с предыдущим альбомом для меня, как ударника, в том, что, как я уже говорил, раньше это была музыка highfashionparalyze, полностью написанная айе и Казумой. В ударных, которые выступали там как аккомпанемент, не было так уж много смысла. А для этого альбома над песнями мы работали уже вчетвером. В этом большая разница.
– Кстати, как долго вы уже занимаетесь ударными?
sakura: 30 лет.
– В настоящее время вы участвуете в группах Rayflower, ZIGZO, THE MADCAP LAUGHS, но есть ли что-то, что отличает gibkiy gibkiy gibkiy?
sakura: Конечно же, я их разделяю. Как я уже сказал в начале,  я человек, который остается в тени, так что мне было легко вернуться к отправной точке. Мне хотелось показать именно эту фундаментальную часть… Безусловно, и в ZIGZO, и в Rayflower, и в THE MADCAP LAUGHS, я разный – Сакуразава Ясунори, Sakura, sakura – но все это я. Хотя, возможно, именно в gibkiy gibkiy gibkiy я подаю себя в полной мере, без необходимости себя разделять…
– Являетесь собой на 100%?
sakura: Хотя там, где разделяю, это тоже я. Например, когда я был в L’Arc-en-Ciel, мы творили в ярком сверкающем мире, и если говорить, отразились ли те образы и опыт на gibkiy gibkiy gibkiy, то таких элементов не много. В Rayflower же такие яркие элементы встречались… Но это ведь тоже я? Именно потому, что те образы мне знакомы, мне есть, что показать. Говоря понятнее, прикоснувшись к разной музыке, я будто вернулся на 30 лет назад, когда полный энергии Сакуразава Ясунори мечтал играть именно в такой группе, как gibkiy gibkiy gibkiy. Наверное, эти чувства близки к тому, что я испытывал во время прихода в L’Arc-en-Ciel.
– Понимаю.
sakura: Нельзя считать что-либо классным или не классным, только потому, что оно яркое и сверкающее, равно как нельзя считать что-либо таким, если оно мрачное. Когда я говорю с Казумой, то убеждаюсь, что главное – это чтоб результат нравился тебе самому.
– Был разговор о том, что вы стали лидером gibkiy gibkiy gibkiy. В каком контексте это было?
sakura: Во время “PARTY ZOO ~Ken Entwines Naughty stars~” “Ongaku to hito” (журнал) выпускал официальный памфлет этого мероприятия и были запланированы совместные интервью между участниками выступающих групп, объединенные по темам. Там был блок “Диалоги между лидерами”, и говорить выдвинули меня. (смеется) И я такой: “Что? Я лидер?”
– Как самый опытный. (смеется)
sakura: Не так было важно, кто лидер, но я вызвался – “Хорошо, сделаю!” Группе ведь нужно что-то вроде двигателя, а я для этого подходил наиболее? В плане влияния, активности и опыта.
– Опыта у вас явно больше всех. Наверное, поэтому. О Казуме мы уже поговорили, а какими музыкантами, с точки зрения лидера, являются айе и Казу?
sakura: C приходом Казу в группу, он стал незаменимым участником gibkiy gibkiy gibkiy. Во многом он даже лучше меня оценивает группу в целом. Все трое двигаются в своем темпе, у всех троих есть желание идти навстречу друг другу. Думаю, они мягкие люди, но самый мягкий из них – Казу. Недавно Казу говорил в своем интервью для BARKS, что он будто вернулся во времена Kagerou, и мне это очень понравилось. Где бы мы ни побывали… какая бы у кого ни сложилась карьера, в gibkiy gibkiy gibkiy все будто вернулись к той исходной точке, к той группе, в которой хотел играть каждый. И в STEREO C.K., и в других проектах, где Казу выступает саппорт-участником, у него есть и своя личность, и понимание позиции басиста. Думаю, выполняя указания, он привык и к хорошему, и к плохому. Не знаю, как было в Kagerou, но если он говорит, что смог вернуться в то время, это значит, что он вернулся именно к той отправной точке – к тем басовым партиям, что он изначально хотел играть, стал тем артистом, которым и хотел быть.
– Аа.
sakura: Что касается айе, то где бы он ни был, он не меняется. И в то же время у него есть некая уверенность касательно того, какими должны быть gibkiy gibkiy gibkiy. У него есть уважение к Казуме, и благодаря этому уважению он понимает, каким должен быть образ Казумы, и как его лучше представить. Что касается Казумы, то он не стал бы играть что-то помимо того, что нравилось бы ему самому, но я думаю, что он и правда хотел петь в группе. Я уже думал об этом во время прошлого тура, и мне кажется, что в каком-то смысле он тоже вернулся к тому Харии (первое сценическое имя Казумы – прим.пер.), которого я видел в ранних Merry Go Round.
– Думаю, я понимаю.
sakura: Сейчас он полон энергии, правда? Не знаю, что думает он сам, но наверняка он чувствует положительное давление от того, что за ним стоим мы с айе и Казу. Это повышает его собственную мотивацию.
– Какими ударниками вы вдохновляетесь? Вот айе говорил, что смотрел на YouTube видео Duran и учился у него технике.
sakura: На YouTube я такое не смотрю. И желания быть похожим на кого-то, встретиться или познакомиться с кем-то, кто мне нравится, тоже особо не бывает. Например, я уже познакомился с Терри Боззио, который очень меня вдохновлял. Еще мне нравится Иэн Пейс, и мы встречаемся каждый раз, когда он приезжает в Японию. Пару лет назад у нас даже был драм-батл.
– Иностранные и японские ударники отличаются?
sakura: Конечно, кровь разная. Никто не лучше и не хуже. Будучи японцем, я чувствую, что японские ударники мне ближе. Хотя у ударных, в отличии от песен, нет языка. Ударники есть по всем миру, и я могу, к примеру восхищаться заводными ритмами музыкантов-афроамериканцев, но обычные 8-битовые партии того же Шуичи «Понта» Мураками будут мне ближе. Все дело в крови, наверное… Думаю, и с песнями так же? Понимание ведь будет отличаться, если у хорошей мелодии текст на английском языке? Если ты понимаешь, о чем слова, то и восприятие другое. Так что и песни с японским текстом, с точки зрения японца, будут понятнее. Все дело в крови.
– А влияет ли текст на настроение во время игры на ударных?
sakura: Ну, от песни зависит. Мы ведь исходим из того, как выразить в звуках образы, что рождаются у нас в голове? Это подобно процессу рисования и картине. Музыкант ведь превращает в мелодию пейзажи, которые он видел? Из всех древних искусств только музыка имеет временную ось. С тех пор, как раздался звук, и до того момента, когда он прекратится, это все одно произведение, так ведь? И важно то, что именно оно показывает. В нем должно быть послание. И если в произведении показывается пейзаж, то мне будут ближе знакомые японские пейзажи, чем пейзажи других стран, где я не был, правда? Так что дело здесь не в лирике.
– И правда, дело в кровном различии.
sakura: Именно.
– А есть ли у вас соперники?
sakura: Я много общаюсь с молодыми ударниками, в том числе и с теми музыкантами, что стали популярными недавно, и учусь их подходу к игре на ударным. «Ого! А я так не могу, вот досада!» (смеется) В песне «Ai to iu hentai» я попробовал перенять такой подход. Если бы я с ними не познакомился, то и использовать его не смог бы.
– То есть, вы не столько соперничаете, сколько получаете от них стимул?
sakura: Да. Вдохновение, которое я от них получаю, становится для меня учебным материалом.
– А есть ли человек, что занимает для вас позицию подобную той, что для Казу занимает Хотэй?
sakura: Минато, наверное. Масафуми Минато, бывший ударник DEAD END.
– О, вот как.
sakura: То, что делает он, для меня на 100% правильно. Другого от него и ожидать не стоит. Хотя у нас разные пути и разные цели. Даже человек, из-за которого я начал играть на ударных, очень от него отличался. Когда я был подростком, то близко общался с человеком, что меня вдохновлял, и он очень на меня повлиял.
– То есть, это был не один человек.
sakura: На сегодняшний день я встречал разных людей, играл в разных группах, продюсировал, занимался техническим вопросом ударных установок, и все это сформировало меня таким, какой я есть сейчас. Я многому научился не только у своих предшественников, но и у ударников более молодого поколения, которым симпатизировал. Последнее время я еще даю уроки игры на ударных. У моих учеников, а также групп, с которыми я работал тогда и сейчас, и, конечно же, участников MUCC и SID я тоже многому учусь.
– Понимаю.
sakura: Поэтому я не думаю о своих предшественниках, коллегах или кохаях как о соперниках. Ударные это музыка, самовыражение, здесь нет победителей и проигравших. Конечно, есть в этом и атлетический момент. Насколько быстры твои руки и ноги? Насколько сильно твое звучание? Насколько сложные партии можешь играть? Наверное, в этом есть какой-то элемент конкуренции. (смеется) Но я к ним больше как к сыновьям отношусь… Часто говорю Соре из DEZERT, Нацу из NOCTURNAL BLOODLUST, Наото из D=OUT: «Конечно, вы быстрее меня, и звучание у вас круче, но в своем самовыражении на ударных даже против вас троих я не уступлю!» (смеется)
– Вот уже скоро тур “dyeing” по случаю выхода вашего второго альбома “In incontinence” (это интервью было сделано в начале августа).
sakura: Мы, все четверо, думаем с гордостью о том, что делаем в gibkiy gibkiy gibkiy. Казу сказал, что ощущениями он будто вернулся во времена Kagerou, и я считаю, что это самое главное. Вернуться к отправной точке. Хотелось бы, чтоб после этого тура мы были горды собой еще больше.
– В сентябре вам придется преодолевать довольно большие расстояния.
sakura: Хотим, чтоб о нас узнавали. Каким бы видом творчества человек не занимался, если его не признаю́т… Художник, в каком-то смысле, чувствует необходимость продолжать рисовать пока он жив и пока его талант не призна́ют, так ведь? Нас тоже пока не признали, но нашей целью является не выпускать свое творчество в виде дисков, а продолжать выступать и выражать себя. Это и должно быть нашим творением. Думаю, лучшее еще впереди.

005

Читайте также:
kazuma (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]
aie (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]
kazu (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]

Advertisements

kazu (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS] (RU)

001
Источник: BARKS.jp
Интервью: Reiko Arakawa
Перевод: Hotaru Filth
Описание: Персональное интервью Казу для BARKS по случаю выхода нового альбома gibkiy gibkiy gibkiy “In incontinence”.

– Вначале к айе и Казуме, игравшим на тот момент еще в highfashionparalyze, присоединился Сакура, а уже потом вы, после чего группа и стала называться gibkiy gibkiy gibkiy. Какого подхода, как басист, придерживались вы во время записи этого альбома?
kazu: В основном, когда дело касается добавления басовых линий к музыкальной композиции, у меня есть определенный теоретический подход. Потому что для меня бас это инструмент, который объясненяет. Думаю, я очень ортодоксальный музыкант, если как басиста рассматривать. Поэтому во всех моих группах подход к басу у меня один, но только в gibkiy gibkiy gibkiy я будто делаю мысленно шаг вперед.
– То есть?
kazu: Не хочется делать что-то обычное. Точнее, в gibkiy gibkiy gibkiy у меня есть желание из чего-то очень простого создавать музыку, которую люди раньше не слышали.
– Это кардинально отличается от STEREO C.K.?
kazu: Да. Можно сказать, от всех других групп отличается. Хотя если говорить, на что это больше похоже, то я бы сказал, что на ранних Kagerou. Тогда было нежелание делать что-то как у других, и сейчас, в таком возрасте, я будто снова об этом вспомнил.
– Мозг активизировался.
kazu: Но вообще я думал, что подобных мыслей у меня уже в жизни не будет.
– Например, желание писать более сложные песни?
kazu: Нет… Не то чтоб я хотел писать более сложную или, скажем, прогрессивную музыку. Как бы то ни было, я просто ищу что-то цепляющее, подходящее? Вроде как “а, вот оно”. У людей ведь все равно своя шкала оценки, будь то музыка, которую они слушают, или что-то еще. И я хотел создавать что-то, что выбивалось бы из таких привычных им рамок.
– Вместе с Сакурой вы задаете ритм. Было ли что-то особенное, что вы хотели попробовать?
kazu: Во время подготовки первого альбома у меня было особенно сильное желание удивить обоих сэмпаев в лице Сакуры и Казумы, и с таким настроением я и играл. Но в этот раз я уже пишу фразы будто немного повзрослев. Басовые линии я обсуждаю с Сакурой. На самом деле бывало и такое, что фразы, которые я сам сочинил и записал, после разговора с Сакурой менялись полностью. Думаю, в этот раз я уже играл, больше думая о группе, чем о собственной игре.
– В других группах вы тоже обговариваете басовые фразы с ударниками?
kazu: Нет. Просто для меня Сакура, по ощущениям, будто и вокалист, и гитарист.
– То есть, Сакура не только задает ритм, но и оценивает песни в целом?
kazu: Конечно, четкий ритм на ударных он тоже задает, но и на фразы, звучание и создание образа композиции в целом он оказывает большое влияние. Думаю, достаточно посмотреть на его ударную установку.
– Понимаю. Для этой записи вы использовали пятиструнный бас?
kazu: Нет. Четырехструнный, просто настроил пониже. К сожалению, gibkiy gibkiy gibkiy не настолько низкие, чтоб использовать пятиструнный бас. К тому же, если пятиструнный, то я не могу использовать открытую струну, когда играю риффы. В риффах рок-групп есть много моментов, что пишутся с открытой струной, так что я играю с дропнутым строем, как у гитары. Хотя не сказать, что звук такой уж хороший.
– Строй все меняет, да?
kazu: Ну, да. Ведь у четырехструнных бас гитар изначально классический строй. Кстати, если говорить про бас, то на первом альбоме я играл постоянно. Хотел, чтоб в песне не повторялась ни единая фраза! А здесь уже немного повторяюсь… Есть много примеров, где я сквозь песню повторяю фразу, которая показалась мне удачной.
– Изменю тему. Расскажите, с чего началось ваше увлечение басом.
kazu: С чего началось! Будем так далеко возвращаться? У меня ничего особенного.
– Я знаю, что вам нравится Томоясу Хотэй.
kazu: Обожаю.
– А есть ли люди среди басистов, которые вам нравятся, или на которых вы ориентируетесь?
kazu: Больше всего я каверил басиста из аккомпанирующей группы Хотэя, Такеши Асаду.
– Чем вас привлек бас Асады?
kazu: Сложный вопрос.
– Вам он понравился по ощущениям, или, может, нравились его гитарные фразы? Или он был хорош как аккомпаниатор?
kazu: Мне просто нравился Хотэй, и я думал, что все басисты у него тоже классные. (смеется)
– Хахаха. Вот оно как. (смеется)
kazu: После этого я стал пытаться играть в группах, и вот как-то так по сей день.
– Когда вы подумали, что в gibkiy gibkiy gibkiy вместе с остальными хотели бы делать что-то удивительное, на каких басистов ориентировались?
kazu: Нет таких. Однако, – это не совсем про то, на кого ориентировался, – но, если подумать, то Казума и Сакура были музыкантами еще в те времена, когда мы с айе не играли. Может, я как-то коряво выражаюсь, но на той же сцене они были для нас сэмпаями? Если на то пошло, и я, и айе, слушали их обоих.
– Наверняка так и было.
kazu: И теперь по воле судьбы мы играем вместе. Я смог по-новому услышать их звучание, которое слушал еще подростком. Теперь я сам создаю музыку с людьми, чьи диски слушал в те времена. Но я не думал о том, что хочу, чтоб Казума играл что-то в духе Merry Go Round. Именно потому, что я любил Merry Go Round, нынешнюю группу Казумы я хочу сделать еще лучше. Даже если бы я не слышал их старого творчества, я был бы рад играть с ними вместе, но именно потому, что я любил такой жанр изначально, я чувствую это так. И сам часто играл.
– Говоря про этот жанр, вы не используете слово “вижуал кей” с каким-то смыслом?
kazu: Комплекс неполноценности. (смеется) Кажется, что сам не дотягиваю. Если подумать о группах, в которых на вижуал-кей сцене играли они, и о моих старых группах, то они добились большего. Хотя тут и сравнивать нечего. Во времена Kagerou мы играли с мыслью, что хотим быть лучше всех в вижуале, и думали, что среди всех прочих групп наша банда самая крутая. Наверное, это чувство неполноценности сейчас есть из-за того, что мы из разных поколений. Странное ощущение.
– По мнению ваших нынешних слушателей, у вас некий аристократический образ принца.
kazu: Пока третий десяток не пошел, может и промышлял таким. (смеется)
– Но, несмотря на такой ваш образ принца, в клипе “Ai to iu, hentai” вы держитесь, словно “изгнанник, старающийся не попасться на глаза врагу”.
kazu: А, это сейчас так говорят? Про недавний образ?
– Да.
kazu: Сейчас я уже не принц! Скоро и на короля не буду тянуть. (смеется)
– Нет-нет, сейчас еще в самый раз! (смеется) Но был ли какой-то особый смысл в том, что вы играли, не показывая свое лицо?
kazu: Нет, особо глубокого смысла не было. Просто надоело видеть свое лицо на продукции. Да и раньше я такого не делал.
– У вас в альбоме есть песня “Darari to tareru”. Ваш бас в интро и голос Казумы…
kazu: Напоминает Smells (бывшая группа Казумы)?
– Да-да!
kazu: Голос Казумы и бас хорошо сочетаются.
– Этот момент стоит послушать. А на что из вашей игры хотели бы обязательно обратить внимание слушателей вы?
kazu: Хм… Думаю, в каждой песне есть интересные моменты… Даже песня “Ai to iu, hentai” из клипа, мне кажется, очень в моем духе. Играю естественно, не напрягаясь. Самый типичный для меня бас чувствуется в песнях “Ai to iu, hentai” и “suspend”.
– “suspend” в этом альбоме звучит немного как поп, или это меня уши подводят?
kazu: Хмм. Однако, вернусь к теме альбома в целом. В прошлом году мы выпустили наш первый альбом, а затем сингл “I LOVE YOU”, да? После этого у нас в группе был неопределенный разговор на тему того, что будем выпускать дальше. “Какой у нас будет релиз в следующем году? Мини-альбом, сингл?” И Казума сказал: “Если будем выпускать, то полный альбом”.
– Почему?
kazu: Не знаю, в чем тут была соль, но разговор зашел о том, что группе проще выразить себя именно через формат альбома. “Ну, значит, будем делать альбом”. После выпуска “I LOVE YOU” приступили к работе. “suspend” и “Ai to iu, hentai” были одними из первых песен, которые мы написали. После выпуска первого альбома мы отправились в тур, так что стали думать, делать ли так же и на второй год. Сакура сказал, что хотел бы, чтоб нас услышало чуть больше новых людей, и все согласились. После выхода нашего первого альбома, у многих ведь сложилось впечатление, что мы сложная группа?
– Несомненно.
kazu: При том, что на первом альбоме были и песни вроде “spoiled me”, “Katachi no nai, nani yori mo, aishita no wa, omae dake ga” и другие запоминающиеся вещи. Но песни вроде “Ari wa chi ga juuyou de aru” оставили более сильное впечатление. Потому мы решили, что если будем выпускать второй альбом, то нужно, чтоб он слушался легче.
– Был более доступным.
kazu: Это не значит, что он будет ближе к слушателю. Проще говоря, мы будто подумали и выбрали одну песню, которую хотим показать. Если мы выпускаем что-то только с мыслью “О, это круто! Такого они еще точно не слышали!”, то многим будет сложно такое воспринять. Потому в этот раз мы выбрали концепт и старались придерживаться его во всех песнях. Так должно быть немного проще слушать.
– Но барьер все равно велик.
kazu: Это и наши чувства парализует. Когда мы посмотрели на песни из нового альбома, были даже мысли вроде: “Вам не кажется, что это как-то слишком попсово?” Будто музыка, которую выпускают мейджор-группы?
– Хахаха. Я понимаю, о чем вы. Потому что стандарты разные. Изначально.
kazu: Это так. Так что, поскольку у нас изначально были такие элементы, в этот раз мы решили чуть более целенаправленно пойти в таком направлении и вынашивали этот концепт где-то год.
– Потому и кажется, что слушать проще.
kazu: “Ari wa chi ga juuyou de aru” наоборот простая песня. Здесь нет чего-то правильного или неправильного, все это лишь то, что мы четверо делаем вместе. Не так уж сложно создавать что-то среднее, абстрагируясь от того, что хорошо, а что плохо. Хотя мы до последнего говорили над тем, чтоб создать “Ari wa chi ga juuyou de aru 2017”. (смеется) Но в итоге передумали. Думаю, весь этот альбом более понятный, чем первый.
– У вас также будет тур. Чего бы вы хотели, чтоб слушатели ожидали от такого вашего развития?
kazu: Хотел бы, чтоб они наслаждались gibkiy gibkiy gibkiy такими, какие они есть.
– Вы ведь очень изменились, да?
kazu: Изменились… Я бы хотел, чтоб нас обратили внимание в том числе и те, кто играет на инструментах. Мне кажется, все партии получились очень интересными. Если это кто-то, кто играет на басу, ему может быть интересно то, как мы сочетаем бас, гитару и ударные. Но и тем, кто на инструментах не играет, мы тоже очень рады.

305

Читайте также:
kazuma (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]
aie (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]
sakura (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]

aie (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS] (RU)

001
Источник: BARKS.jp
Интервью: Reiko Arakawa
Перевод: Hotaru Filth
Описание: Персональное интервью aie для BARKS в преддверии выхода нового альбома gibkiy gibkiy gibkiy “In incontinence”.

– Все десять песен для вашего второго альбома “In incontinence” написали Вы?
aie: Мы с Казумой написали их вдвоем, а потом перебросили другим участникам. Как-то так.
– Когда вы пишете музыку вместе с Казумой, есть ли во всем этом какая-то тема? Вы ведь пишете музыку и для других групп, но как это происходит именно в gibkiy gibkiy gibkiy?
aie: Если говорить о том, что нравится Казуме, то, мне кажется, тут дело в аккордовой последовательности. Когда я пишу музыку для себя – она выходит совсем иной, но здесь поет Казума, и, спустя столько лет вместе, я как будто стал понимать, что ему могло бы понравиться. Я пишу музыку под него, затем спрашиваю, нравится ли ему, и если ему нравится, то мы делаем из нее песню. А когда в общих чертах определяемся с основой, то передаем ее Казу и Сакуре.
– Затем вы, наверное, прорабатываете ее вместе в студии и превращаете в готовый трек. В общем, музыку вы пишете под Казуму?
aie: Наверное, так. Например, у меня есть другие группы или сольники, но здесь наша музыка представляет из себя даже более ранний вариант, чем обычная версии без лирики. “Возможно, Казума не будет петь вот здесь” или “Возможно, он скажет, что в этой песне вообще не нужна лирика”. И я создаю более разветвленный ее прототип.
– Что-то предшествующее самому оригиналу песни?
aie: Как неразбавленный раствор… Мы входим в то состояние, в котором писали вдвоем в highfashionparalyze.
– Понимаю. Как бы вы объяснили на словах музыку highfashionparalyze?
aie: Если говорить об ощущениях исполнителя, то от группы мы почти не отличаемся. Казума тоже так считает, но если смотреть со стороны, то это необычный проект, да? Авангардный, наверное.
– Как думаете, каким получился ваш альбом “In incontinence”?
aie: В highfashionparalyze нас было двое и оба мы были на виду, но я не сказал бы, что функции мы делили 50% на 50%. Например, если Казума был тем, кто истекал кровью, то я был тем, кто протирал ее полотном. Но в gibkiy gibkiy gibkiy мы будто все четверо истекаем кровью? Такая вот разница в ощущениях есть.
– Вы больше не протираете кровь, а сами ею истекаете?
aie: Наверное. Если представить, что Казума – дикая сущность, то, чтоб показать ее красиво, мы должны были бы стать клеткой, но мы, пожалуй, такие же дикари как и он? Последнее время на лайвах я чувствую это так. Я говорю “дикая сущность”, “дикарь”, но я имею в виду “инстинкты”. Нам говорят: “Вы делаете что-то сложное”, но я бы так не сказал. Когда Сакура вдруг изменяет ритм, мы под него подстраиваемся, хотя и не сказать, что импровизируем. Мы играем, прислушиваясь к себе, и каждый лайв выходит другим. Нам нравится играть так. Отдаемся инстинктам.
– То есть, альбом “In incontinence” будто запаковал в себе эти инстинкты?
aie: В этот раз, наверное, так. Хотя и с предыдущим альбомом так было. У меня есть и другие группы, так что я не живу на деньги конкретно этого проекта и могу, так сказать, позволить себе никому не угождать. Могу не потакать никому и не думать, что бы они хотели услышать. Мы не пишем музыку для людей, которые любят gibkiy gibkiy gibkiy, так что даже если они скажут, что им не нравится, – да пожалуйста, здесь мы просто делаем то, что нравится нам.
– Для вас это не бизнес?
aie: Именно. Не бизнес.
– Но, думаю, и не хобби. Творческий коллектив?
aie: Если можно выразить через художников, то мы как Ван Гог. До самой смерти он рисовал картины, но никому не было до них дела. И, тем не менее, он ведь все равно посвятил им всю жизнь? Наверное, подобные чувства.
– Вплоть до отрезания уха?
aie: Да-да, мы и в самом деле как Ван Гог, наверное. Хотя было бы хорошо иметь признание еще при жизни, как Пикассо. Но к этому мы тоже стремимся.
– Нелегко приходится? Или нормально?
aie: Совершенно нормально! (смеется) Нам все равно, если кто-то не любит gibkiy gibkiy gbikiy. И не мы свернем группу лишь потому, что у нас плохие продажи.
– То есть, вы не беспокоитесь о том, продается музыка или нет. А в чем сейчас лично для вас заключается привлекательность gibkiy gibkiy gibkiy?
aie: Это очень крутой проект. И в плане музыки, и в плане внешности, если нас как рок-группу рассматривать. Даже наши силуэты круты. И, возвращаясь к разговору о том, что мы никому не потакаем, мне нравится еще и то, что мы не пытаемся думать, кто что думает. Я родился в городе, где было много таких групп, мы делили с ними сцену, и это тоже стало отправной точкой, наверное.
– Понимаю.
aie: Мы хотели создать именно такую группу, нам нравились именно такие группы, и вот постепенно… Чувство, будто в то время мы пытались подстраиваться под людей, лэйбл, нам говорили писать песни в духе реклам Pokari, но вот мы наконец вернулись к тому, какие мы есть.
– Расскажите, с чего для вас началась музыка. Несмотря на то, что сейчас вы играете в таком авангардном проекте, мне хотелось бы удивить читателей и тем, что вы любите CHAGE and ASKA.
aie: Я слушаю все их альбомы, но ASKА, мне кажется, вообще сумасшедший человек. И в плане лирики, и в плане мелодий, и в плане аккордовой последовательности.
– А кто ваш герой гитары? Томоясу Хотэй, наверное?
aie: Томоясу Хотэй — это к Казу! Если же говорить о том, кто оказал особенное влияние и на мою игру на гитаре, и на песни в целом, то это Тэцу Такано.
– Что именно вас привлекает?
aie: Как тот же Курт Кобейн, я не играю ничего сложного. Например, я могу постоянно играть одной струной и быть этим доволен, и тем не менее скопировать это не получится. Наверное, люди, которые взялись за гитару только сегодня, тоже смогли бы так играть… Что-то подобное и представляет из себя моя игра. Я играю только музыку, которую вы смогли бы выучить где-то за один день, но ведь не получится? Так мне кажется. И вот такие же люди меня и привлекают.
– Тэцу Такано умеет придавать форму тому, что вы сами хотели бы играть?
aie: Да, наверное, это похоже на момент, когда я увидел X JAPAN и подумал, что тоже хотел бы играть в группе. Когда я услышал его гитару, то подумал: «Вот оно!»
– Но ведь вы играли на гитаре еще до того, как Тэцу стал петь под свою гитару? На тот момент у вас еще не было героя?
aie: В то время мне нравился Курт Кобейн, Red Hot Chili Peppers, ничего особенного. Определенно, мне нравились не столько гитаристы, сколько не гитаристы, играющие на гитаре. Звучание и фразы играющих на гитаре вокалистов.
– Не гитаристы, а вокалисты, играющие на гитаре?
aie: Для кого-то это звуки, а для кого-то жизнь. Мне нравились не гитаристы, которые хотели, чтоб услышали их игру, а гитаристы, которые играли потому, что им было, что спеть. Поэтому всегда… Ну, последнее время не так, но до deadman и the studs я почти не играл гитарных соло. Был убежден, что они не нужны.
– Если вы изредка их и играете, то выглядите очень смущенным.
aie: Мне изначально нравится, когда гитара не вмешивается в песню. И мне всегда нравилось гитарное звучание групп из трех участников.
– То есть, не хэви метал гитаристы?
aie: Через них я тоже прошел. Даже покупал журнал YOUNG GUITAR.
– Сейчас вы стали играть больше соло?
aie: Когда gibkiy gibkiy gibkiy участвовали в ивенте “PARTY ZOO” Кена из L’Arc-en-Ciel, там собрались разные гитаристы, с которыми мы вели беседу о гитарах, и я получил от них большой стимул. И именно поэтому я стал играть больше гитарных соло. (смеется) Это даже напомнило мне годы моей старшей школы, когда я только решил заняться гитарой и собрать группу. И в прошлом году я об этом наконец-то вспомнил, правда. Так что этот момент я за последний год преодолел. И в the god and death stars, и в KEEL, и в gibkiy gibkiy gibkiy — везде это отразилось. Сейчас не могу даже вспомнить чего-то более масштабного. (смеется)
– Это ведь хорошо. Что вы вдохновились другими гитаристами и стали играть гитарные соло.
аie: Я подумал, что это здорово. Там я познакомился с гитаристом по имени Duran (Made in Asia), и вот из людей, с которыми я познакомился в прошлом году, он произвел на меня наибольшее впечатление. Внезапно! Надо же, какие гитаристы есть, подумал. Я смотрел его канал на YouTube и играл на гитаре. Многое почерпнул оттуда. Там было видео, что-то вроде «Как практикуется Duran?», и мне тоже захотелось попробовать. (смеется)
– Это как-то отразилось на новом альбоме gibkiy gibkiy gibkiy?
аie: … Пожалуй, нет?
– А, это другое? Наверное, на KEEL отразилось?
аie: Скорее на the god and death stars. В gibkiy gibkiy gibkiy я на подобное не обращаю внимания. Стараюсь двигаться более естественно. А гитарное соло я сыграть не смогу, если заранее не подготовлюсь. (смеется) Так что, поскольку я тщательно продумываю гитарные соло, это скорее the god and death stars.
– Во время записи песен gibkiy gibkiy gibkiy было ли что-то, для чего вы особенно выложились, или, возможно, ставили перед собой за цель как гитарист?
аie: Думаю, это альбом, в котором я попробовал многое, как для своей гитарной карьеры. Он получился очень гитарным, так сказать. Есть треки, для которых было записано по 4-5 гитарных партий. Но способ толком не изменился, наверное?
– В песне «Darari to tareru» есть разные гитарные звучания, как мне показалось.
аie: Так только слышится, на самом деле оно одно. Основное — одно. «Darari to tareru» мне напоминает NIRVANA, гранж. Думаю, в ней красиво сочетается и этот элемент, и мой стиль, и глубина Казумы.
– А в интро песен вроде «Inran bunshi» и «Muchuumu», мне кажется, вы оставили мрачность атмосферы highfashionparalyze.
аie: А, возможно. «Inran bunshi» среди них самая новая. Возможно поэтому, но в ней особенно чувствуется, что это моя песня. Наиболее.
– Наиболее?
аie: Может, я странно говорю, но ее исходник я мог бы попробовать играть и в некоторых других своих группах. Но остальные песни я не мог бы играть нигде, кроме как в gibkiy gibkiy gibkiy.
– Понимаю. Кстати, гитаристы в своих интервью часто рассказывают, что в такой-то песне, они подолгу застревали на такой-то фразе или звучании. У вас такое было?
аie: Вообще не было. Я же играю с мыслью, что хочу поскорее вернуться домой. (смеется)
– В припеве не участвуете?
аie: Нет, все поет Казума. Мне не хочется вступать в припеве. Не хочу, чтоб передо мной стояла микрофонная стойка, она мешает. Даже если это всего одна палка, она ведь стоит немного перед зрителями? И для меня ее наличие создает чувство стены. Когда есть микрофонная стойка, она для меня будто перегородка. Есть у меня в голове такой пунктик.
– Когда ее нет, у вас больше свободного пространства?
аie: Да-да! И я могу делать, что захочу. Потому в gibkiy gibkiy gibkiy я предпочитаю не вступать в припеве.
– Значит, свободно двигаться по сцене вы начали именно в gibkiy gibkiy gibkiy?
аie: Когда нет микрофонной стойки, ощущения очень меняются. Среди гитаристов есть люди, которые ставят перед собой микрофон, даже если не поют. Будто им неловко, если ничего не стоит. Так что те, кто играет, чувствуют эту разницу.
– С психологической стороны есть разница. Но для вас, как гитариста gibkiy gibkiy gibkiy, свободнее, когда ее нет.
аie: Да, так веселей. Хотя не сказать, что я прям гуляю хожу.
– Вернемся к теме гитары. То есть, нет ничего, на чем вы хотели бы заострить внимание слушателя как гитарист?
аie: Думаю, я мог бы играть не только на гитаре. Например, стоя на сцене, с таким же успехом я мог бы стучать по каким-нибудь инструментам из металла, играть на клавишах или терменвоксе. Но гитара мне нравится больше, поэтому я играю на ней. Я даже стесняюсь, когда меня гитаристом называют. Не настолько уж я хорош… (смеется)
– Хахаха. Да ладно (смеется)
аie: Я так давно играю, но если передо мной достанут гитару и скажут: «Сыграй-ка что-нибудь», я не смогу. Для съемки к памфлету “PARTY ZOO” была заранее подготовлена и гитара, и усилитель. Это была всего лишь фотосессия, но Кен попросил меня сыграть что-нибудь и передал гитару. А я не могу. Не получается толком. Есть ведь люди, которые играют в магазинах инструментов? Но я так не могу.
– Стесняетесь?
аie: Нет, просто у меня нет таких уж скилов. Нет у меня техник, благодаря которым люди могли бы сказать: «О! А он здорово играет!»
– Вы так думаете? Но разве вы только что не говорили, что чем проще играть — тем лучше?
аie: Я, наверное, такой гитарист, который только тренькает.
– Вы определенно не тот музыкант, что играет соло из одной ноты.
аie: Не тот. В общем, я жутко нервничал, пока играл. (смеется) А потом гитару передали Duran, и – о, эта гитара! Как же он был крут! Это была все та же гитара, но какие же классные звуки он из нее издавал. Меня прям пробило. «Я должен с ним подружиться!» (смеется) Потому мне и неловко, когда меня называют гитаристом.
– Это интервью превратилось в признание любви к Duran. (смеется) А сейчас хотелось бы послушать про ваш энтузиазм касательно тура «dyeing», приуроченного к выходу «In incontinence».
аie: Во время нашего прошлогоднего тура (「the dark side of the monochrome」) я думал, что это был ад. Думал, что настолько жесткого тура за мою почти 20-летнюю карьеру у меня еще не было! Но когда тур закончился, я про эти эмоции забыл. «Отличный получился тур!» (смеется)
– Хахаха. Это страшно, как может меняться память. (смеется)
аie: Сейчас я думаю, что в прошлый раз мне, вроде как, понравилось. Так что и этот тур я жду с нетерпением.
– В Фукуока DRUM SON, помнится, было очень тяжело тащить по лестнице оборудование?
аie: Уже не помню. (смеется) На все про все у нас было 23 часа, на следующее утро в 6:00 мы должны были отчаливать. Вернулись в спешке, принял ванну, и на поспать осталось всего часов 5? К тому же, на следующий день у нас был новый сет-лист и его еще нужно было запомнить. Даже поесть некогда было! Это же Хаката! Специально поехали в Хаката, а по дороге закусывали Karaage-kun и Ippei-chan (марки еды быстрого приготовления из японских круглосуточных супермаркетов, курица и якисоба — прим.пер.), разучивая песни. У выдержки тоже есть предел. Хотя я не слышал.
– Да, это было мучительно. (смеется) К тому же, во время совместного тура с Fujita Yukiya Electric! и Közi, вы, Казу и Сакура также выступали в проекте Fujita Yukiya Electric!
аie: Да-да. Горячая вода была на каждом этаже отеля возле лифта, и мы с музыкантами там постоянно сталкивались, когда ходили набрать воды. Всем было хреново. (смеется) Это был тур, о котором без слез не вспомнишь.
– Хаката ведь славится блюдом моцунабэ.
аie: Я хотел попробовать! Как ни странно, все плохое я забываю. Я наше расписание пока только мельком видел, но может в этом году будет возможность.
– Есть места, которые вы посетите впервые?
аie: Ибараки. Альбом получился очень хорошим и я хочу уже поскорее с ним повыступать, так что очень жду. Но что касается энтузиазма… Даже не знаю, испытывал ли я в жизни что-то такое. Наверное, особо нет. Но я все равно стараюсь. Последние года 3-4 стараюсь выступать каждый раз, как в последний. Меня это тоже касается, но что, например, если кому-то из зрителей завтра придется уехать в Америку, или если кто-то умрет и это будет последний лайв, который он увидит? Думая об этом, я чувствую большую ответственность. И с такими мыслями я выступаю последние несколько лет. Неожиданно для себя стал так думать. Раньше я был более безответственным, мог даже с похмельем выступать. А тут будто немного повзрослел. Серьезным стал.

305 (1)

Читайте также:
kazuma (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]
kazu (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]
sakura (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]

kazuma (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS] (RU)

001
Источник: BARKS.jp
Интервью: Reiko Arakawa
Перевод: Hotaru Filth
Описание: Персональное интервью Казумы для BARKS в преддверии выхода нового альбома gibkiy gibkiy gibkiy “In incontinence”.

– У предыдущей вашей группы highfashionparalyze лирики почти не было, потому я удивилась, когда просмотрела тексты к 『In incontinence』и поняла, что все песни вы вдруг стали писать на японском.
kazuma: Это произошло по разным личным причинам. Когда-то… в более поздний период активности highfashionparalyze – что, в общем, и послужило толчком для создания gibkiy gibkiy gibkiy  я подумал, что если добавлю к мелодии слова, то, соединившись, они будут иметь более сильный эффект. От этого все и пошло.
– Я очень удивилась, потому что до этого сильный эффект ощущался именно в том, что лирики не было.
kazuma: На самом деле, у highfashionparalyze тоже была лирика, но более размытая. Слова отмечали нюансы. Будто коллаж.
– Аа, определенно.
kazuma: Конечно, если мне кажется, что достаточно будет и плача, крика, то я так и делаю. Или если есть некая внезапная история, что-то, что я могу спеть только сейчас, то я вставлял их точечно, как чувствовал.
– Можно сказать, во всем этом чувствуется что-то живое…
kazuma: Думаю, таким оно и получается.
– И эротическое?
kazuma: В концепции есть и немного такого. В конце концов мы ведь просто люди? Если переводить название альбома буквально, то оно означает “похоть”. В ней ведь тоже ничего противоестественного? У людей есть желания, такие ведь они существа? Радость и гнев, печаль и веселье… Все это я решил выразить словом “похоть”.
– Как вы писали лирику?
kazuma: Последнее время стал делать вещи, которых не делал раньше…
– Например?
kazuma: Обычно я не смотрел в небо. Но если наблюдать за ним днем, вечером, ночью, можно заметить в нем смену сезонов… И на ум приходят воспоминания? Что-то близкое к этому. Вспоминается что-то, о чем ты забыл, или что-то, что не забудешь никогда. И в такие моменты я думаю о ком-то… О семье, о друзьях, о разных людях. Думаю о том… как мал я в этом большом мире. Но что во мне все равно бежит кровь. Наверное, это ближе всего к тому, что я чувствую?
– Думаю, всего этого не описать в лирике.
kazuma: Для меня есть еще и такое препятствие, что мне важен подбор иероглифов. Если слова звучат жестко, я стараюсь подобрать такие, что звучат мягче.
– Такой стиль написания текстов играет существенную роль в деятельности gibkiy gibkiy gibkiy?
kazuma: Существенную, да. Как бы это сказать? sakura, aie, kazu… От них троих исходит такой сильный заряд, что иначе я просто не смогу быть с ними на равных.
– Это отличается о того, что было, когда вы с aie играли в highfashionparalyze вдвоем?
kazuma: В то время я был зациклен на том, чтоб делать что-то еще более авангардное, чем было до этого.
– То есть, сейчас вернулись чувства, которые были во времена ваших старых групп?
kazuma: Не то чтоб вернулись…
– Это что-то созданное заново?
kazuma: Нет… Мы будто убиваем друг друга. (смеется)
– Убиваете друг друга? (смеется)
kazuma: Это группа, и полагается, что мы должны становиться ближе друг к другу, но в реальности я вспоминаю о том, какие же мы разные. Если говорить пространно, мы не можем изменить свое сознание. Это не о том, чтоб делать что-то круче того, что было, когда мы играли с aie вдвоем. В gibkiy gibkiy gibkiy присутствуют элементы рок-групп, в которых мы были до этого, но в то же время мы пытаемся и сломать те рамки, сделать что-то, что можем сделать только мы, что-то бесцветное…
– Бесцветное?
kazuma: Мы не пишем песни, зацикливаясь на том, какой оттенок хотели бы им придать. У меня нет предубеждений. Если кто-то принесет демку и мелодия на ней будет слишком светлой, я не скажу “эй, это не подходит”. Сначала мы попробуем сыграть, а потом решим, что с ней делать. Мои песни не должны быть красными или черными, они бесцветны. Мне важно делать то, что будет проникать в сердце.
– Думаю, очень сложно превращать что-то в слова так, чтоб это трогало чувства.
kazuma: Наверное, не прочувствуешь – не поймешь. Можно прочитать лирику и подумать, что она хороша, но это лишь то, что вы думаете, прочитав текст, а то, что делаем мы, это и лирика, и звучание, и музыка. Так что хотелось бы, чтоб слушатель прочувствовал все это.
– Вы писали лирику, вдохновившись мелодиями? Или использовали какие-то свои наработки?
kazuma: Бывает и такое, но чаще это то, что внезапно приходит в голову во время репетиций в студии, когда мы начинаем играть.
– “Вот здесь подойдут такие слова!” Интуитивно?
kazuma: Ну, бывает и такое, что я гадаю, как прицепить мелодию к моему тексту. (смеется) Но как только раздастся звук, я делаю первое, о чем подумаю. Даже одного звука достаточно.
– Мне кажется, что по сравнению с временами highfashionparalyze ваша интуиция обострилась еще больше.
kazuma: Было бы плохо, если бы этого не произошло. Наверное, я полон энергии. Сам не знаю, хорошо это или плохо. Я недавно уже говорил, что с тех пор, как мы начали gibkiy gibkiy gibkiy, я стал больше пересекаться с разными людьми, и думаю, что они тоже на меня влияют.
– Есть ли люди или, может, произведения, которые повлияли на лирику, которую вы пишете?
kazuma: Возможно, будет очень типично, но это работы Кобо Абэ. Мне нравится абсурд. А еще “Поминки по Финнегану” Джеймса Джойса, это будто сложный пазл… Если выбирать, что же мне ближе, то это научная фантастика. Научная фантастика, реализм. А еще мне нравятся названия работ (Сальвадора) Дали. Есть и очень классные книги, названия которых уже говорят за себя. Когда был молод, перенимал все это себе, и как дурак лепил длинные названия к песням, помните? (смеется)
– Было такое. (смеется)
kazuma: Все это — то, чем я вдохновляюсь.
– Понятно.
kazuma: И абсолютно есть контрасты… Среди всего этого были и очень холодные вещи, и очень теплые. Как человеческая натура. (улыбается) Все это мне безумно нравилось.
– Какие еще картины или художники вам нравятся?
kazuma: Мне очень нравится Дали. Еще нравятся Рене Магритт и Эгон Шиле.
– О, ну это очень на вас похоже.
kazuma: Мне нравится состояние в набросках Эгона Шиле. У Ханса Беллмера тоже рисунки нравятся больше, чем куклы. Меня почему-то притягивает то, в чем чувствуется некая искаженность.
– А вот немного неожиданный вопрос, но каков ваш идеал девушки? Какой образ закладывали?
kazuma: Даже не знаю. Наверное, очень типично, но это симпатичные девушки с формами. Думаю, таким я ощущаю образ девушки.
– А опишите девушку, изображенную в лирике gibkiy gibkiy gibkiy? В ней есть то, что вы только что рассказали?
kazuma: Думаю, есть и такое отчасти. Но есть и чувство недостижимости, чувство потери.
– А какое чувство от нее исходит? Например, материнские чувства, или что-то извращенное…
kazuma: Извращенное, думаю.
– Или эротическое.
kazuma: Иногда и эротическое, с легким привкусом фетиша… Но в то же время это милая девушка, которая погибнет, если ее не защитить. Или мне могут нравиться только ее руки. Уже лишь в этом я чувствую противоположный пол. И мне хочется пребывать под воздействием подобного импульса. (смеется) Наверное, это какой-то фетиш… Как в «Человек-кресло» Эдогавы Рампо.
– Лирика этого альбома — любовные песни?
kazuma: Стихи о любви. Называть их любовными песнями — немного стыдно, но они о формах любви. Любовь, страсть… Ее проявления могут быть разными, но любить всегда нужно так, как в последний раз. Думаю, если вы не любите так, словно в последний раз, то это и не любовь… У мужчин и женщин все по-разному, наверное, но я думаю, что у девушек это сильнее проявляется.
– В новой фотосессии на вас надета голова кролика. Что это означает?
kazuma: Так и есть. Немного грубо по отношению к кроликам, но это тоже символ «похоти». Хоть это и очень типично. Раньше я надевал осьминога, помните?
– Было такое.
kazuma: Какой-то порыв что-то надевать каждый раз. (смеется)
– А когда ничего не надеваете, то обильно краситесь. (смеется)
kazuma: Так мне хочется. Во время тура есть свободное время, и я сам не замечаю, как вдруг становлюсь черным.
– Это страшновато. (смеется) Но, поскольку это вы, это кажется приемлемым.
kazuma: Есть некий образ в том, что я делаю…В моей внешности заложен образ. В нем могут быть разные элементы — вижуала, готики, панка, хардкора, но жанр — это не самое главное. Я уже говорил недавно, что у меня нет предубеждений. Я могу равно кричать как о смерти, так и о любви. Так что вряд ли можно немного предвзято говорить об этом, как о мрачном стиле.
– Но если говорить о первом впечатлении от gibkiy gibkiy gibkiy, то это немного жуткая группа.
kazuma: С этим ничего не поделаешь. Мы также осознаем непопулярность этого стиля, но именно поэтому стараемся заявить о себе во весь голос и вкладываем все свои силы. Хотя то, что группу считают жутковатой, мне даже льстит. (смеется) Если бы меня не считали монстром, это бы значило, что я не убедителен. Мне самому нравятся такие артисты, так что я и сам отчасти стремлюсь к подобному. Я не стараюсь быть необычным, быть обычным — это не плохо. Главное, быть убедительным в этой обычности.
– С выходом альбома начнется тур, и вы запланировали довольно много выступлений.
kazuma: Я не думал, что в этот раз он будет таким большим.
– Почему? Глядя на ваш предыдущий тур.
kazuma: На самом деле, если говорить о первом туре gibkiy gibkiy gibkiy, то таких больших туров у меня не было лет 20. В прошлый раз все неплохо прошло, так что, думаю, и в этот раз справлюсь. (смеется)
– Очень интересно увидеть вас вместе с молодой группой Kuroyuri to Kage.
kazuma: Я знаю их не столько как группу, сколько как отдельных участников. В них чувствуется энергия, и как люди они тоже интересные. Так что, думаю, они наверняка дадут нам хороший стимул.
– Напоследок, скажите пару слов для людей, которые ждут ваш новый альбом и тур.
kazuma: Мы верим, что у нас получается донести до вас то, что мы делаем, и надеемся, что вы это чувствуете.

305

Читайте также:
aie (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]
kazu (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]
sakura (gibkiy gibkiy gibkiy) interview [BARKS]